Недавно трехкратный олимпийский чемпион и шестикратный чемпион мира по вольной борьбе Бувайсар САЙТИЕВ, получая награду как лучший спортсмен Красноярска 2008 года, огорчил своих болельщиков заявлением о том, что решил завершить карьеру борца. Сайтиев отметил, что не собирается участвовать в Играх 2012 года в Лондоне, так как не уверен в своей готовности добиваться высоких результатов. Однако на днях в Москве, после небольшой тренировки в борцовском зале, легендарный спортсмен признался корреспонденту «Новых Известий», что, хотя и не отказывается от своих слов, все-таки оставляет за собой шанс вернуться.
– Бувайсар, с одной стороны, вы говорите, что многое упущено у вас в жизни из-за спорта, что вы без него «просто пожить хотите». А с другой – тренироваться начали, и, судя по тому, в какой форме находитесь, совсем без борцовского ковра жить не получается. Как нам одно с другим увязать?
– Я всегда был человеком интуитивным. В Красноярске, сам не зная еще, завершил я или не завершил карьеру, сказал, что со спортом заканчиваю. Но если будет какой-то импульс, порыв души – думаю, захочется еще раз попытаться этот путь пройти. Даже рискуя не попасть в команду. Вот сегодня, после стольких огорчений (Сайтиев не смог получить бельгийскую визу, чтобы выехать на организованный им же самим юношеский турнир. – «НИ»), я еще не одну Олимпиаду готов пройти (улыбается). Я достаточно здоровый человек, не чувствую себя старым. Работать в любом режиме, в любом темпе, думаю, смогу.
– То есть, по крайней мере, физические нагрузки, которые, если что, вновь придется взвалить на плечи, не пугают?
– Нет. Отец у меня был очень сильный, трудоспособный человек, а мама… Я вообще таких трудолюбивых людей больше не знаю. Она очень сильная женщина. Дедушка, прадед, слышал, такими же были. Так что нагрузки не пугают. Говорю об этом не потому, что я смельчак такой. Это рассуждения уже достаточно опытного спортсмена, немолодого уже человека. Я знаю, что я сильный в принципе. А умение терпеть у меня с возрастом только усиливалось. Но, к сожалению, пока одной этой воли недостаточно для того, чтобы начать регулярные тренировки. В зал я сегодня захожу редко. Если бы мог себя заставить делать это чаще, на полгода бы сейчас все тренировки распланировал и посмотрел бы, что из этого получится. Но что-то мешает, а что – пока не знаю.
– Может, просто на смену должны прийти другие чувства к борьбе, к победам…
– Я тоже думаю, что просто очень соскучиться надо. У меня ведь на самом деле самое острое чувство, которое сейчас от спорта осталось и которое, думаю, и мешает точку поставить, – неудовлетворенность.
– Даже несмотря на титул трехкратного олимпийского чемпиона?
– Да. И почувствовал я это очень остро в Пекине. Когда закончились соревнования, обидно было, что я не раскрылся. Я давал интервью, пытался говорить правильные вещи, а на самом деле мысли были о другом: вот тут прием не так провел, вот здесь пару моментов классных можно было сделать… Я очень хорошую работу провел, но, так и не дойдя до пика, уже прошел эти Олимпийские игры. И сейчас чувствую – можно поработать и еще побороться.
– Вы часто думаете об этом?
– В последнее время несколько раз задумывался серьезно. Как и о том, что для того чтобы выступить на Олимпиаде, надо три чемпионата России, три чемпионата мира и четыре чемпионата Европы пройти. Это очень длинный цикл. К тому же я не тренируюсь уже десять месяцев. Шесть пропускал, семь. А почти год не пропускал никогда. Значит, решение надо принимать как можно быстрее. Чем раньше начнешь – тем больше шансов добиться успеха. Сегодня, скажем так, я для себя это решение еще не принял. Но с другой стороны, не боги горшки обжигают. Тем более за это время ничего интереснее спорта я пока не нашел. Чем буду заниматься дальше – домом, семьей, хозяйственными делами, не знаю…
– А если тренером? Никогда не пробовали тренировать?
– Наверное, это был бы самый идеальный для меня вариант. И тренером я, скорее всего, мог бы стать хорошим. Потому что я всегда, без ложной скромности, был достаточно понимающий и думающий борец. Я работал с лучшими тренерами, а как подвести себя к турниру, как выигрывать, пожалуй, лучше меня сегодня никто не знает. Потому что я делал это больше всех. Но если говорить об этом вслух, то это достаточно трудоемкий и достаточно ответственный момент. Если ты ответственен за человека, то ты должен не только в него верить, но и время ему уделять. Специально я время никому не уделял, но чтобы зашел в зал, заметил, что кто-то что-то делает неправильно и мимо прошел, ничего не сказав, такого не бывает. Всегда подходил, подсказывал, объяснял, особенно детям.
– Вы всегда подчеркивали, что дома у вас не говорят о борьбе. Но в то же время не скрывали, что мнение мамы, главы семьи, по любому поводу для вас всегда было очень важно.
– Мама давно говорит: «Ты уже взрослый! Оставь эти детские дела и занимайся своей семьей!» Она видит, что большой спорт – это тяжело. Опять вдали от семьи, от своих родственников, от друзей, от дома.
– А ваш дом сегодня где? В Красноярске, в Москве?
– В Хасавюрте. Там живут жена, трое сыновей, братья, сестры. Мне многие говорят – зачем тебе такой дом в Хасавюрте, лучше построй в Москве. Но там моя родина. Я там душой отдыхаю.
– Вам стало тяжелее или легче жить после последней Олимпиады? В том смысле, что у себя на родине вы все-таки далеко не рядовой человек?
– Я стараюсь жить жизнью обычного человека. И меня это вполне устраивает. Я могу в любое время поехать в гости к своим друзьям, которых у меня больше всех на свете, и в этом смысле мне, конечно, легче. А во всем остальном живу, как все. Сейчас занимаюсь больше домом, сажаю в саду деревья, что-то делаю по хозяйству, строю в Хасавюрте большой борцовский зал… Комплексом, что я трехкратный олимпийский чемпион и все мне обязательно должны в ножки кланяться, не страдаю.
– В каком возрасте мальчишкам лучше начинать заниматься борьбой?
– Я в первом классе пошел. Если к хорошему, квалифицированному тренеру попадешь, можно и раньше. Мы Адама привели (младший брат Бувайсара, тоже олимпийский чемпион по вольной борьбе. – «НИ»), я помню, ему три с половиной года было. Он все приемы знал, все показал, но тренер посмотрел и говорит: хотя бы до пяти лет подождите. А сейчас смотрю на старшего своего – ему как раз три с половиной, а он ни один прием не знает. Правда, все мостики, растяжки делает и спрашивает меня постоянно: папа, а это как называется, а это? Я уверен, что молодые люди, особенно в наше время, должны заниматься спортом. Когда не занимаешься естественным физическим трудом, какую-нибудь секцию надо посещать обязательно. Помню, как отец приходил с работы и качал пресс. И нас заставлял. Отец говорил, что пресс – это связующее звено, руки, ноги могут быть сильными, если крепкий пресс. Кстати, к пониманию того, что борьба – больше силовой вид спорта, я пришел не так давно. Раньше думал, что борьба – это виртуозность, ловкость, что угодно, только не сила. Неправильно. Борец должен быть сильным.
– Никогда не задумывались, почему в вашем виде спорта, как ни в одном другом, так много представителей Дагестана, Чечни?
– Потому что там хорошо поставлена школа. А раньше… Вот реальную историю расскажу. Мой прадед возвращался однажды с полей, с работы. Лошадь ведет, сзади арба, телега… Мужики к нему подскочили. «Сайти, – говорят, – там борца из Дагестана привезли. Он того положил, другого положил…» А прадед отмахнулся сначала, мол, идите лучше работайте, бездельники. И дальше пошел. Но потом, как мне бабушка рассказывала, подумал, вернулся. Подошел, взял мужика самого здоровенного, сдавил и на землю положил. Вот тебе и вся борьба! Тогда никаких традиций не было. Боролись в основном действительно бездельники. Большинство же – с утра до вечера в полях.
– И все-таки, Бувайсар, какие-то сроки – быть или не быть вам на ковре – вы сами для себя определили?
– Я чувствую, что уже опаздываю. Надо было уже вчера начинать тренироваться. Решение принимать тоже вчера. Посмотрим.
ОКСАНА ТОНКАЧЕЕВА, http://www.newizv.ru/
